Новости Русского мира
Новости Русского мира >
Ремко Рейдинг: «Узнать имена всех – это по-человечески»

Ремко Рейдинг: «Узнать имена всех – это по-человечески»

20/10/2021

 

Глава голландского фонда «Советское поле Славы» Ремко Рейдинг уже больше двадцати пяти лет занимается военным мемориалом около Лесдена и Амерсфорта. Там на военном кладбище «Рюстхоф» покоятся 865 советских военнопленных и жертв фашистских концлагерей. Более 700 из них до сих пор числятся без вести пропавшими.

Волонтёры приносят цветы на могилы советских солдат. Военное кладбище «Рюстхоф». Фото: Фонд «Советское поле Славы» / «Фейсбук»

 

Ремко Рейдинг не раз бывал в России, в этот раз он приехал из-за первого цифрового учебника по поиску пропавших без вести в годы Второй мировой войны – «Альманаха ГенЭкспо». Мы поговорили о том, как удалось восстановить 164 имени советских воинов, похороненных на военном кладбище «Рюстхоф» и как поиск пропавших без вести изменил его жизнь.

– Я уже привык, когда приезжаю в Россию, что начинаю разговор с рассказа о мемориальном комплексе «Советское поле Славы». Он открыт в 1948 году в честь захороненных 865 военнослужащих. Это русские, казахи, украинцы, якуты, узбеки, белорусы, армяне и сыны других народов СССР. Они погибли или в плену, или в концлагере возле города Амерсфорт. Правда, официально мемориал находится в городе Лейсден, однако кладбище советских воинов принадлежит обоим городам.

В Российском военно-историческом обществе (РВИО) мне рассказывали, что вы смогли восстановить 164 имени из 865. Как вам это удалось?

– Хочу заметить, что часть имён или только фамилий изначально есть на каменных могильных плитах. Они, а так же данные местных архивов мне служили исходными источниками информации. Ещё помогают в поиске данные европейских архивов. Я много работал в Берлине (Германия) – в «Бундесархиве».

Сначала удалось установить имена и фамилии восьми солдат. Потом, когда поиск застопорился (я тогда ещё не знал, что часть списков надо искать в архивах США), убедил местные власти эксгумировать могилы без надписей. На «Поле славы» мы эксгумировали 15 захоронений – только тех, чьи родные нашлись, но были сомнения, они ли это. Из 15 тестов ДНК восемь тестов дали почти 100-процентное совпадение с родственниками. ДНК остальных семи солдат у меня пока нет, так как их родные не найдены. Пока не известно точно, кто эти солдаты, откуда они и как их зовут. Узнать имена всех – это по-человечески. Архивы, надеюсь, помогут.

Что вам может дать цифровой учебник по поиску пропавших без вести во время Второй мировой войны - «Альманах ГенЭкспо»?

– Уже дал. Новые контакты и выходы на новые архивы. Во-первых, альманах, пусть и виртуально, но объединил сразу несколько поисковых движений, архивов и волонтёров разных стран. Во-вторых, он меня вывел на РАНХиГС, где отрабатываются цифровые технологии поиска, и архив Минобороны России.

У нас всех одна цель – как уменьшать количество пропавших без вести, не выезжая за пределы региона поиска. Я знаю, что не каждый поисковик, тем более родственник пропавшего, может выехать не только из Сибири или стран СНГ в Нидерланды, но и, например, из Сибири доехать до Смоленска или Ржева.

«Альманах» даёт инструментарий поиска – как выйти на архивы и работать в них дистанционно. Меня он ещё ориентирует в «светофоре» сложностей – как не путать понятия «полк» и «батальон», как разбираться в тонкостях архивного поиска, документооборота России, Грузии, Украины или просто в цвете погон и значении на них числа звезд. Это всё имеет значение.

Альманах даёт доступ к иностранным архивам?

– О, в этом его ценность. В день его материалы скачивают до 10 тысяч посетителей из России и около тысячи человек из ЕС. Особая ценность нового издания в том, что оно включает документы не только российских архивов и военкоматов, но и документы в разных странах, в том числе основные по Второй мировой войне – в США и Германии.

Вот сейчас я вышел на «Пражский архив» Чехии и архивы США. Кстати, у вас в стране в массовом сознании они считаются недоступными рядовому обывателю, это ошибка. Они открыты, просто у частных архивов США есть ограничение – они разрешают допуск только родным или уполномоченным родными волонтёрам. Кстати, «Альманах» даёт пошаговую инструкцию с переводом на русский и английский языки – как работать в иностранных архивах.

Как вы занялись поиском погибших и восстановлением их имён?

– Меня все спрашивают об этом. Раньше отшучивался, что меня этим делом заразила русская жена. Теперь, когда мы расстались – так в жизни бывает, – я понимаю: в футбол играть интересно, интересно его и комментировать, что я и делал как журналист, когда приехал работать в Россию, но есть и другие важные дела. Вот я до них и дорос. У нас таких 30 волонтёров, в том числе мой сын с русским именем Дмитрий.

Правда ли, что поисковики, когда ищут, будто сами переживают войну?

– О, нет. Эмоции – это когда на кладбище встречаются родные, дочь или сын с отцом, которого, думали, уже не найдут. Тогда становится немного не по себе: они молчат, а кажется, что разговаривают. И тогда начинаешь понимать, что вот был безымянный камень, а ты нашёл имя и благодаря этим людям понял, какое это горе – война.

Альманах даёт доступ к иностранным архивам?

– О, в этом его ценность. В день его материалы скачивают до 10 тысяч посетителей из России и около тысячи человек из ЕС. Особая ценность нового издания в том, что оно включает документы не только российских архивов и военкоматов, но и документы в разных странах, в том числе основные по Второй мировой войне – в США и Германии.

Вот сейчас я вышел на «Пражский архив» Чехии и архивы США. Кстати, у вас в стране в массовом сознании они считаются недоступными рядовому обывателю, это ошибка. Они открыты, просто у частных архивов США есть ограничение – они разрешают допуск только родным или уполномоченным родными волонтёрам. Кстати, «Альманах» даёт пошаговую инструкцию с переводом на русский и английский языки – как работать в иностранных архивах.

Как вы занялись поиском погибших и восстановлением их имён?

– Меня все спрашивают об этом. Раньше отшучивался, что меня этим делом заразила русская жена. Теперь, когда мы расстались – так в жизни бывает, – я понимаю: в футбол играть интересно, интересно его и комментировать, что я и делал как журналист, когда приехал работать в Россию, но есть и другие важные дела. Вот я до них и дорос. У нас таких 30 волонтёров, в том числе мой сын с русским именем Дмитрий.

Правд ли, что поисковики, когда ищут, будто сами переживают войну?

– О, нет. Эмоции – это когда на кладбище встречаются родные, дочь или сын с отцом, которого, думали, уже не найдут. Тогда становится немного не по себе: они молчат, а кажется, что разговаривают. И тогда начинаешь понимать, что вот был безымянный камень, а ты нашёл имя и благодаря этим людям понял, какое это горе – война.

 

 

 

 

russkiymir.ru

 

Комментарии


Комментариев нет!
Внимание: Cookie-файлы

Приветствуем вас на интернет-портале «Всемирная Россия»! Мы используем файлы Cookies, чтобы сделать наш сайт максимально удобным и привлекательным для вас. Оставаясь на сайте, вы подтверждаете, что согласны пользоваться файлы Cookies и Политика конфиденциальности.